Дж.Эф

.

-Напиваться можно. Если очень сильно нужно. Только напиваться надо водкой. Коньяк, вино - это всё для сердца.
-А водка для чего?
-Для души. Если совсем уж сильно болит.

***

-Он сказал, что понял, в чём заключается настоящее русское пьянство.
-И в чём же?
-Это когда просыпаешься утром, и всё вокруг серое. Небо серое, солце серое, город серый, мысли серые. И единственные выход - снова выпить. Тогда легче. Тогда возвращаются краски.

(с) С. Лукьяненко

А у нас тут виски ирландский. И ниибёт! Хой, Джа, да простится мне, да прибудет с вами.
Кройтесь трефами, будьте сильнее, хуй войне, пейте за меня, грешного. Ласково, ога.

Что-то всё нихуя не шоколадно, не сладенько и не фиолетово.
Попал под ливень зачем-то, мокрый до нитки, сходил, блядь, за водочой.
Разбил окно в комнатной двери, что-то ещё начудил на кухне.
Не, бля, не на месте душа, охота буянить и что-то там решать.
Хоть бы бокс дали по телеку, или фильму какую в компьютер. Чтоб про войну.
А то порнушка поднадоела, что-то, да-с.
Мир скучен, увы.
Всё вечно, верьте, бро.

 
И только сквозь мускатное столовое, чтоб не так блевать тянуло, и мороженкой холодной "Митя", после жадного похмельного глодка беленькой из горла прямо, зажевать чуть, один кусманчик только, больше не надо. Так и живёшь, удивляясь, пожалуй, только розовым облачкам в сером питерском небе. А где-то +30*С (мне реально люди рассказывали, им можно верить), и с человеков сползает кожа, а в силу присутствия данных индивидов в Европах, у них нет даже нормального кефира, чтоб подлечить. Дикие буржуа.

Суровый капитализм проявляется в отсутствии кефира, и не трещите мне в мозг про изобилие лактобактерий в йогуртах. Не то всё, солнечные ожоги лечаться только кефиром из стеклянных бутылочек, которые потом мыли "ёршиком" и сдавали за деньги, а на те деньги (за угол направо и по лесенке вверх к Гастроному) покупали разбавленное водою, но не потерявшее свой настоящий вкус пиво "Жигулёвское". Кто посообразительней, брал с собой два рубля и канистру из пластика, а при отсутствии оной - дюральаллюминивый бидон. И кружки ещё были: 0,33 и 0,5. И объявление - "требуйте отстоя пены". 

Вывернуто всё. Просто. Нелепо. Как всегда.
Капельницы по три литра. Подъём в семь, градусник, опять температура. Уколами боль сняли, чтоб хоть ходить мог, капают теперь. «Не вставайте, вам нельзя курить, ваша диета - голод». Электроды на груди, что-то мерно пищит над головой электрическое  - спасает меня, бдит. Три дня реанимировали, вытащили, резать не будут, откапали то есть, пронесло. Выход с отделения только по разрешению лечащего, это же факультетская экстренная хирургия, понимать надо. Не давать соседу спать, он после наркоза, сигареты закончились – купить негде. За окном оттепель-мороз, Нева, огни мостов и билборд про депутатов. Карты после обеда, снова капаться по два часа физраствором – шесть банок. Много чая, больше ничего нельзя. Никто не приходит, один дохни, сука. Потрясающе интересные люди тут, рассказы военно-морские, это спасает. Ржём как дети, что-то выдумываем постоянно, задираем сестричек, наша палата уже под контролем у профессора-полковника, нам плевать. Чудим. Выздоравливаем. 

«И кто бы что не говорил - я буду жить. Я буду жить» (с) Дельфин

Вернулся.

Побывал в Военно-Медицинский Академии. Посетил, так сказать, ага.
На этот раз три дня реанимации. Это, я вам, доложу незабываемый экспиренс, да-с.
Таким образом, решил проблему – где и как отмечать свой день рождения. Споил палату, даже лежачих. Впрочем, там и без меня закладывают будь здоров. Армия. Медицина. Но квасят, кому можно.
Скажу честно, лечат отлично. Радует военная точность: «При обходе больных, профессора следует встречать сидя прямо на табурете рядом с кроватью. Лежачие должны лежать, укрывшись одеялом до уровня груди. На вопросы товарища полковника отвечать коротко и ясно, не вдаваясь в подробности заболевания». Это песня, по-моему. В соседней палате лежал брат нынешнего Патриарха, курить я выходил с вице-адмиралом, сосед по палате мне достался кап-три*. 
Последний по ночам всё уводил свою подлодку в автономный поход, командовал продуть кингстоны, поднять перископ, в случае опасности обнаружения противником - ложиться на грунт и соблюдать режим молчания. Ещё в реанимации была загадочная бабушка за стенкой, которая посылала по матушке заломившихся к ней с какими-то вопросами строгих дядек из Комитета. Весёлый контингент, столько интереснейших людей в одном месте. В целом проболел с пользой, я считаю. И вы будьте здоровы.

* «кап-три» - капитан третьего ранга

 
"Пускай мы стали пьющими
Моральными калеками
Но всё же не уродами
Остались человеками"

(с) Ю. Шевчук

 
Вот и выросло поколение, понятия не имеющее, что такое настоящий портвен...

Сходили. Сварили пельменей и посыпали лучком селёдку. Хлеб ломтями, крошки на пол. Сполоснуть стаканы. Телевизор приглушить, чтоб не мешал, бесятся молчаливые картинки, перемежая Президента и Юмориста в равных долях – ботва, электорат такое любит. Не люблю запивать. Тёплый сыр с подоконника, разлили по первой, выкинуть из пепельницы, запас убрать в заморозку, а вот пиво только на утро. Что там есть из музыки? Полстакана махом, как молодые, привычным движением, даже не морщась. Закурили, молчим, усваиваем. «За тех, кого уже нет», «чтоб стоял и были», «за баб». Как работа, как твоя? Да что там, накатим. Пустую под стол, из морозилки запотевшую, понеслась. Аккорды в голове, голоса, звуки, запах духов, морозная ночь. Сходили. 

« Понедельник»  http://dj-ef.livejournal.com/1922.html
« Вторник»           http://dj-ef.livejournal.com/29774.html 

  Просыпаешься резко. Темно. Светятся зелёным цифры на будильнике. Будильник китайский и заточен на двенадцати-часовую систему. Восемь часов нарисовано. Не понять – утро или вечер. Зима за окном -  всё равно темно. Не вставая, протягиваешь руку, поднимаешь с пола бутылку вчерашнего коньяка, где ещё плещется немного, хорошо, что пробку закрутил – не разлилось лужицей по паркету. Два жадных глотка, сигарета, пульт ТВ. 

  Лень одевать джинсы, поэтому собираешься как был – в спортивных «найковских» штанах, одеваешь кое как кроссовки и пуховик. Насрать, что похож на гопа, сейчас не до дресс-кода. Сейчас надо в магазин. Те два глотка помогут тебе продержаться в пути. Ветер в лицо швыряет мокрым снегом, гасит пламя зажигалки и немного освежает после мутного сна с привычными уже кошмарами. Покачиваясь под порывами ветра, бредёшь одиноко в нужном и давно знакомом направлении. 

  Всё-таки, видимо утро. Народу на троллейбусной остановке много, а в магазине мало. Так, что там у нас по списку? Пиво не хочется, коктейли опасны для жизни, остаётся нехитрый выбор между коньяком и водкой. Финансы голосуют за водку, как за более экономный вариант приведения организма в относительную норму. Брать, так литр, хуле. 

  Так, бля, дыши! Дыши ровно и глубоко. Сердце, я знаю, что ты есть, не надо напоминать о себе такими скачками. Я знаю, что душно и воздуха не хватает, тут всегда так. Терпи, сука! Сейчас всё будет: свежий воздух, знакомая скамейка на вечно пустой детской площадке, стакан, запить томатным, выжить. Ещё один день выжить. Не понимая зачем, не понимая для кого, не понимая.

  Покормишь воробьёв хлебными крошками, покуришь на утреннем холодке. Мозг затуманиться от первых ста пятидесяти. Станет легче. Дома пустота, есть компьютер и куча фильмов. По углам остатки безразличия и немного пыли. Пыль скапливается там вместе с безразличием и питается твоим одиночеством. Ещё стакан? Под утренние новости за упокой души кого-нибудь. Их много, тех, кого уже нет, кто отмучался и отправился в Путь. За вас, братья и сёстры, мир вам.

Дж.Эф
осень 2008
всё

Плеснёшь так себе «на два пальца» в стакан, нацепишь на вилку грибочек солёный с кусочком лука. Качнёшь стакан, наблюдая, как маслянисто по стенкам рассекается прозрачное и холодное. Отложишь в пепельницу сигарету. Посмотришь зачем-то на просвет через стакан в телевизор на говорящие там головы. 

Не спеша выдохнешь и опрокинешь стакан. Но не резко, а выцеживая крупными глотками, что бы прочувствовать всеми рецепторами, как из холодной водка превращается в согревающую внутренности приятную тёплую волну. Сначала занюхаешь без суеты ещё чуть тёплым ржаным хлебом, что лежит рядом, нарезанный крупными ломтями. И уже потом ритуально прожуёшь солёный груздь с лучком в масле. 

Откинешься в кресле, снова возьмешь сигарету и чуть прикрытыми глазами, будешь наблюдать как мир из серого и суетливого становится понятным и упорядоченным. Таким, как он и должен быть.

Скорая. Вопросы-ответы.
( что было дальше: )
А как болели вы?

Шизняк какой-то...
Только что осознал, что кроме абсолютного отсутствия алкоголя в жизни в последний месяц
и принятого решения отказаться от него вовсе (да-да-да), я перестал использовать аватар (юзерпик)
"Стакан". Это что - подсознание так фурычит, как думаете, а?

Тишина. Ватная тишина. Полное отсутствие звуков, мыслей, образов.

А ведь одна симпатичная и хорошая сказала, что пишу, мол, неплохо, что надо продолжать, что почти как настоящий писатель буду, что возможно даже талант, что с удовольствием читает, так держать короче… Была ночь, она была в алкоголе, мы много курили, был приглушённый свет и тихий блюз фоном. Романтика. Хотя нет, блюза не было. Я вот тоже, когда напиваюсь, хочу обнять весь мир, всех хвалить, всем льстить, всех любить, и чтобы все счастливы. Я тогда кажусь себе добрым. А когда я кажусь себе добрым, я себе нравлюсь. В общем, как напьюсь, так сразу - а ну давай себе нравиться.

Я – хороший.

Пустота. Непередаваемая пустота. Кажется – вот протяни руку и  коснёшься. А оно безумно далеко, если вообще существует, это ваше пресловутое счастье.

В чём счастье, брат? Иногда хочется чего-то до банальности, до оскомины простого и приземлённого. Ну, что бы дома она тебя улыбкой встретила, поцеловала, борща налила, хлеб маслом намазала. Реальность сурова – дома встречает голодная кошка и графин в холодильнике. И чай вчерашний и спёртый, на запивку, и холодные макароны, и кран, гад такой, второй год протекает. Вечность -  это очень надолго.

Невесомость. Липкая невесомость. Как будто если очень захочешь – сможешь полететь, словно птица голубь, или там воробей какой. И порхать в облачках, да. Поглядишь сверху на мрачный город в сумерках, едва увернёшься от проводов на перекрёстке и снова вверх к облачкам. Сможешь, сможешь. Врачи неотложки часто соскребают с асфальта таких летунов. Думаю, что иногда по паре за вечер. Люди ведь не летают.

Страх. Навязчивый и не проходящий. Что бы побороть этот страх, учишься быть равнодушным к самому себе. Вы в детстве прятались под одеяло, когда темно и страшно? Одеяло давно перестало спасать, теперь скрываюсь за идеально ровными краями гранёного стакана. В редких проблесках сознания, пытаясь объяснить кому-то, что собственно со мной происходит. Но раз за разом натыкаешься на пустые глазницы и замечаешь механические кивки, призванные дать тебе понять, что слушают внимательно. В этот момент, как озарение, понимаешь, что всё бесполезно, что не надо это им, что шёл бы ты лучше дальше пить на кухню. Там хотя бы можно курить и ты наконец-то заткнёшься и перестанешь всех доставать. На кухне тепло.

Безнадежность. Окончательная безнадежность. Умный доктор, ставя капельницу, сказал, что нужна какая то альтернатива алкоголю. Предложил экстрим, типа в горы с верёвкой и альпенштоком, ага. Доктор, я боюсь высоты, мне проще пить. А ещё я, как маленький ребёнок темноты, боюсь одиночества. Оно меня съедает, заставляет смотреть в себя, а в этом моём внутреннем пространстве, зовущимся Эго, живут нечеловеческие кошмары. Мне проще пить, доктор. Ставь свою капельницу, доктор. Я проживу ещё один день, потому что смерть мне пока не интересна. Пока не интересна...

 (кросспост alkogoliki)

 
Развязал...

«Первая колом, а вторая орлом» 
народная поговорка

Тягучая, как мёд, водка из заморозки. Холодильник у меня хороший, 70-х годов, с большой красивой хромированной ручкой и замочком. Называется «Москва», бутылку пива замораживает в лёд за два часа. 

Немного подуть на верхнюю гладь жидкости поверх стакана, чтобы пары алкоголя не мешали священнодейству, одновременно выдыхая перед «броском». Опрокидывая первый стакан, немного напряжённо ожидаешь - как оно? Уже после того, как элексир достигает пищевода приходится сделать пару лишний «холостых» глотков горлом, чтобы окончательно «прошло». Некоторые этот момент запивают всякими другими жидкостями, но это простое решение, недостойное. Человек сильнее собственного организма. В несколько раз. Пережив и прочувствовав первый за утро стакан можно закурить. Теперь курится как-то особенно , к никотину примешиваются пары спирта, но это не мешает.

Можно немного закусить чем нибудь сочным, острым и солёным. Тут уже что кому по вкусу. Первая закуска не менее важна, чем первый стакан, в совокупности они вместе определяют ход и настроение последующих возлияний.

Немного передохнув, осознав себя всё-таки человеком, а ведь это звучит гордо и с большой буквы, как утверждают классики, можно приступать ко второму акту. Второй заход можно уже позволить себе «с горочкой», а кто-то наоборот предпочитает «на глоток». Чтож, о вкусах не спорят.

Холодная волна на несколько мгновений превращается в тёплый взрыв и где-то внутри тебя, где-то там, где по представлением тибетских шаманов находится душа, расходится счастье и доброта...

(кросспост alkogoliki)